Знакомство с Домбаем
Домбай – один из самых известных курортов Кавказа. Еще во времена СССР это место пользовалось любовью у любителей природы и альпинистов. И энтомологов.
Знаменитую на весь мир Домбайскую поляну, расположенную в Карачаево-Черкессии на высоте 1600 м над уровнем моря, в самом сердце гор, образуют устья рек Аманауз и двух его притоков – Алибека и Домбай-Ульгена. Они берут начало на одноимённых вершинах, покрытых искрящимися на солнце шапками снега и ледниками. Зимой сюда приезжают ради лыж, летом – из-за обширных возможностей в области активного туризма. В немалой степени популярность Домбая обусловлена прекрасными климатическими особенностями: здесь много солнечных дней, а температура – комфортная даже в самые жаркие летние дни. Поселок расположен у Главного кавказского хребта, в зоне смешанных лесов, а на высоте 2440-2500м начинаются субальпийские луга, покрытые ярким ковром цветущих трав. По сути, большая часть Домбая является частью Тебердинского государственного биосферного заповедника, созданного 23 января 1936 года. Благодаря этому туристы и до недавнего времени могли наслаждаться богатым животным и растительным миром курорта. А уж хороших жуков здесь и того больше! Несколько видов Tribax, Cechenochilus Motsch., Nebria, а также куча прекрасных усачей, в том числе - и легендарный Ropalopus lederi Ganglb!
После 6 часов бессонной ночи, автобус доставил меня на пустынную в предрассветный час, автостанцию города Хихон. Там меня уже дожидался Альберто. Загрузив тяжелый рюкзак к нему в машину, мы двинулись в горы. Изредка моросил дождь и все было затянуто густым туманом, так что догадаться что мы уже в горах, можно было только по дороге, которая виляла узким серпантином. К 8 утра мы добрались до маленькой деревушки Soto de Sajambre, откуда после двухчасового крутого подъема мы забрались до небольшого плато на высоте около 1800м и с окресными вершинами Canto Cabronero около 2000м.
Для тех кто ни разу небыл в горах Кантабрии, стоит рассказать о некоторых их особенностях. Эти горы, в отличие от большинства привычных гор Сибири, сложены исключительно из карстовых пород. Когда я впервые здесь побывал, меня поразила их белизна и неприступность. Горы вздымаются от высоты 200-300 метров над уровнем моря почти отвесными стенами с одним или двумя узкими карнизами. В большинстве случаев приходится подниматься по узкой тропе, вырубленной в скале, с обрывом в несколько сот метров сбоку.
Туман, который быдет сопровождать нас в течении всей поздки, не убавлялся. Радовало только что перестал моросить дождь. Почти сразу стали попадаться интересные, эндемичные альпийские виды жужелиц: Nebria sobrina, редкий Pterostichus (Oreophilus) franzi, Zabrus (Cantabrozabrus) consanguineus, Harpalus ebeninus, Licinus aequatus pecoudi, Cryobius aralarensis, Carabus (Mesocarabus) macrocephalus. Вскоре попалось и несколько штук желанного Carabus (Iniopachus) auriculatus, с которым мне не везло раньше. На обратном пути, у небольшого ручья на высоте 1500м повезло поймать пару Penetretus nebrioides, а там же рядом в подстилке Cryobius cantabricus и Nebria asturiensis. Интересно, но оба вида попавшихся небрий никак не связаны с ручьями или водой. Альпийский вид Nebria sobrina живет под камнями вместе с калятусами, а лесная Nebria asturiensis в подстилке и под камнями. Стоит сказать что и ручьев то в альпийской зоне нет совсем. Это еще одна из особенностей гор Кантабрии. Вода тающих снегов сразу уходит в карстовые полости гор, и выходит на поверхтность уже довольно низко.
Через пару дней мы решили сменить место, и поехали в центральный массив гор Кантабрии, в район Пиков Европы. К сожалению погода никак не способствовала ни ловле ни фотографированию. Небыло небрий, а вместо предыдущих видов криобиусов ловился Cryobius ehlersi. Усилился дождь, так что после нескольких часов лова на высоте 2000-2100 м, мы решили спускаться вниз, и ехать на побережье. Там, на пляже, я надеялся поймать каких нибудь скакунов, и особенно мне хотелось поймать удивительную трехину Aepopsis robinii, живущую в зоне прилива на морском побережье. Увы, для скакунов была плохая погода, а как ловить аепопсисов, так и осталось для меня загадкой.
Август 2008
Каждый раз, когда мы разворачивали карту Восточной Сибири, с целью наметить следующий маршрут экспедиции, наш взгляд как магнитом тянуло к огромному горному массиву Центрального Саяна. Он манил своей труднодоступностью и почти полным отсутствием следов человека. Мы слышали, что совсем недавно золотодобытчики пробили дорогу, соединившую поселок Монды и Орлик. Это приходилось как нельзя кстати, ибо в итоге помогло подобраться на 160 км ближе к нашей заветной цели - Долине Вулканов. По такому случаю к нам приехал из Тюмени наш коллега энтомолог Андрей Дудко. Таким образом, нас набралось 4 человека, стафилинщик Алексей Шаврин, герпетолог Андрей Шандрук, Андрей Дудко, любящий щелкунов, и Александр Анищенко, что мы и отметили оптимистично на набережной Ангары, договорившись встретиться на завтра в 7 утра на автостанции. К автобусу нас собралось только трое, наш друг-герпетолог не смог вырваться из пут Вакха к положенному сроку. Мы слегка пригорюнились, однако планы конечно менять не собирались, так что отправились в путь втроем.
Уставшие от долгой зимы, соблазненые на редкость теплыми деньками и обнадеживающими прогнозами синоптиков, мы решили открыть экспедиционный сезон в самом начале мая 1999 как никогда ранее. К тому же приближались майские праздники, пережить которые в городе, среди всеобщих празднопьяных эманаций, и при этом не закосеть от нелепых радостей города, задача не из простых.
Джидинское нагорье расположено вдоль границы с Монголией, соединяя западный Хамар-Дабан и Восточный Саян.
Джидинское нагорье очень интересно с зоогеографической точки зрения, так как является связующим звеном между Саяном, и Хамар-Дабаном. Здесь, на самом гребне горы, выше 2500 метров, где уже практически отсутствовала растительность, была собрана часть типовой серии Cryobius tunkinensis, так же известного с горы Хулугайша в Восточном Саяне. Чуть пониже, около 2200 м, на пологих гребнях в альпийской тундре был впервые собран Carabus (Aulonocarabus) truncaticollis fleischeri, описанный ровно сто лет назад Рейттером из северной Монголии, и с тех пор не отмечавшийся. Вместе с ним встречались считавшиеся эндемиками Восточного Саяна Pt. (Petrophilus) turanensis, Carabus (Morphocarabus) odoratus ssp. melleus, и редкие на Хамар-Дабане Curtonotus alpinus и Carabus (Diocarabus) slovtzovi.
Изучение собранных здесь видов Nebria позволило с уверенностью установить, что редкая на Хамар-Дабане N. (Boreonebria) dabanensis является синонимом N. (B.) sajanica (Anichtchenko, 2004). Нам повезло собрать здесь виды, ранее известные в Прибайкалье только с Баргузинского хр. и севера Читинской области. Это: Nebria (Boreonebria) bargusinica – который занимает экологическую нишу вида Nebria (Catonebria) fulgida, обитающего во всех смежных горных районах а здесь отсутствующего, и Pterostichus (Lenapterus) vermiculosus что, значительно расширило наши знания о юго-западных границах его ареала. С другой стороны интересно, что мы не обнаружили здесь некоторые виды, типичные для фауны Саяна и Хамар-Дабана, например Nebria (Catonebria) fulgida и Leistus frater.
С Алексеем я познакомился осенью 2001 года на уютной и гостепреимной кафедре Кирилла Владимировича Макарова в Московском Педагогическом Университете. Мы легко разговорились, и выяснилось что у нас есть много общего, в том числе страстное желание поехать в Монголию. С нового года мы начали вынашивать планы экспедиции в Монголию, собирали информацию о интересных видах, разрабатывали маршрут. На меня пала нелегкая задача найти двух водителей, которые должны были бы отвечать длинному списку строгих требований и немаловажных пожеланий. И вот, в назначенный день, рано утром прилетел из Москвы Алексей, и по дороге из аэропорта я весьма огорчил его неприятной новостью, - в последний момент один из с таким трудом найденных водителей отказался ехать, а быстро найти ему замену было немыслимо. Окончательно добили наши планы в Монгольском посольстве, заморочив головы новыми правилами с международными водительскими правами (что потом оказалось неправдой). Пришлось срочно переходить к плану «Б», то есть ехать в Забайкалье и Маньчжурию, с надеждой поймать таинственного Callisthenes antrax, а заодно и другие, менее знаменитые, но от этого ничуть не менее интересные виды.
Спонтанно, как обычно, договорившись, на следующий день я и мой коллега, известный герпетолог Андрей, купили билеты на плацкарт возле туалета, чтоб проще ходить было в тамбур курить, до станции Джида, что в Бурятии. Был с нами еще журналист с Питера, изрядно потаскавший в свое время пастеризованное молоко в моей оранжерее, с которым познакомился я как-то летом на почве литературного творчества, Миша. Целью данной поездки явились с моей стороны энтомологические сборы всяческой жучиной мелюзги на фоне богатых ландшафтов Забайкалья, каждая поездка в которое оборачивается для энтомолога рядом прелюбопытнейших находок. Андрей, уставший от суеты мирских дел администрирования, решил вспомнить герпетобиос и порыбачить в мутных водах Джиды. Миша, пешком давеча прошедший через северный Кавказ и Казахстан Россию, решил сунуть любопытный взор прожженого испытателя людских душ в забытый богом рай исковерканных человеческих судеб. Из Иркутска на поезде наш отряд отправился в 10-м часу вечера на сколько не изменяет мне память, которая была помутнена желтушным содержимым пластиковых пив. В кромешной тьме около полуночи наш электровоз прибыл в Слюдянку, где торжественно приобрелся соленый омуль, который канул в лету голодных желудков за считанные минуты. Через неопределенное время – отход ко сну, и вот, в лучах утренней зари, мы наблюдаем из пыльных окон, чудодейственные пейзажи Бурятии: степь, Селенга, остепненные холмы, рассыпухи, сосенки, развалины бывших новостроек. В двеннадцатом часу дня – долгожданное прибытие на порог станции Джида, где были вывалены рюкзаки грудой, приобретена невкусная минеральная вода в количестве 4,5 литров. За неформальной беседой, посвященной коварностям привратной женской души, нас застала разгневанная бабушка-билетерша, которой не понравился питерский сленг Миши, разбавленный непечатностями, которую, оказалось, не приемлет живущая на степных просторах бурятская молодежь, что, впрочем, является на самом деле, очередным мифом, которых пруд-пруди в современных реалиях. Не ровно, как через час, мы брели в южном направлении по трассе, с одной стороны которой громоздилась солдатская застава, с другой – по степи вдоль холма тянулась ветка разогревшейся железной дороги, пересекающую где-то там на юге Монголию. Удалившись на значительное расстояние от Джиды, и узрев вдалеке на юго-западе раскинувшийся поселок с чудным названием Верхний Дырестуй, наш отряд произвел первый зоологический забег на небольшой остепненный склон, к счастью заваленный разнокалиберным мусором и хламом, под которым находят приют беспозвоночные и позвоночные их братья. К последним, можно отнести монгольскую жабу, попадающуюся под кусками коробок и под металлическими щитами. Я принялся собирать бесчисленных жужелиц, скапливающихся под укрытиями, а также обычных для этих мест чернотелок и листоедов. Здесь была поймана Cicindela mongolica, которую долго не удавалось поймать моим коллегам в Бурятии, да и вообще давно кто не ловили эту прыткую красавицу в наших краях! Вместе с mongolica, на остепненных склонах бегали C. chiloleuca, привычные и традиционные. Через несколько минут, я услышал душераздирающий крик Андрея – из под ржавой автомобильной двери, на свет он извлек заспанного даурского ежа, который нам представился настоящей диковинкой. Полюбовавшись, кстати сказать, не таким уж и колючим, насекомоядным, мы выпустили его в гигантскую лужу, по поверхности которой, расправив конечности, ежик поплыл вдаль, и вскоре скрылся с глаз прослезившихся биологов.
Кемерово, начало июля, почти тропическая жара. Несмотря на Сибирь, этот месяц у нас почти всегда жаркий. Солнце и тепло всегда люблю; уезжать почти не хотелось и утешало лишь то, что в Приморье не менее солнечно.
На Дальний Восток из центра России мы решили прокатиться по железной дороге (это 4,5 суток впечатлений или маяты – посмотрим, что выйдет). Мы – это я с женой Надеждой и энтомолог-любитель Алексей Коршунов. Цель – сбор энтомологического материала (в первую очередь бабочек-пядениц, поскольку этой группой занимаюсь в научном плане) для музея КМАЭЭ Кемеровского государственного университета и составления личных справочных коллекций.
В России трудно найти столь же интересный с точки зрения энтомологии регион, как Восточная Сибирь. Несомненно, что республики Тува и Хакасия хранят еще много маленьких «жучиных» тайн. В мае этого года в свое маленькое таежное путешествие отправился и автор этих строк.
К сожалению, это была не обычная энтомологическая экспедиция, а поездка по работе. Но ее маршрут проходил по многим интересным местам региона, что позволяло параллельно делать кое-какие сборы. Тем более, что самому охватить хотя бы самые интересные места Восточной Сибири за непродолжительное время достаточно сложно. Это связано как с особенностями местного транспорта (в некоторые места попасть сложно чисто физически), так и с весьма обширными расстояниями, которые надо преодолеть при ограниченном запасе времени. Поэтому мы остановили свой выбор на весьма популярной программе «Тайны Саянского Кольца» красноярской компании «Саянское кольцо». Она составлена таким образом, чтобы за 9 дней путешествия посетить наиболее интересные и значимые достопримечательности Красноярского края, Хакасии и Тувы. Билеты купили до столицы Хакасии – Абакана. Удобнее всего сюда добираться на рейсах авиакомпании «Владивосток Авиа», которые выполняются из московского аэропорта «Внуково» два раза в сутки – утром и вечером. Мы летели на вечернем рейсе и постоянно нагоняли солнце, так что ночной темноты за иллюминатором не увидели ни разу. Четыре часа в пути, плюс четыре часа разницы во времени, и вот уже в глаза бьет яркий утренний свет, заливающий аэропорт, расположенный, кстати, прямо в степи.
